Есть ли на свете занятие более мрачное, чем охота с подсадной? - Не знаю.
Ты сидишь в шалаше и горькое горе оборачивает твое сердце черным бинтом когда он, красивый, на крыле, с бреющего плюхается рядом с этой блядью и выпячивая грудь делает почетный круг по воде и нарывается на заряд дроби. Нарывается, умирает и всплывает трупиком, рядом с остальными такими же уже мертвыми идиотами, как и он.

И не успевает еще эхо от выстрела осесть, как эта пизда уже снова крякает и осаживает с небес очередного романтика. Который также как и предыдущий- чу! - услышав это Кря-кря, пикирует с небес ангелом и выискивает между желтых прошлогодних камышей, между остатков еще не везде сошедшего льда, на темной весенней еще не заросшей травой, воде, эту невзрачную серость и заходит на посадку гоголем не замечая ни трупов вокруг нее, ни охотника в пяти шагах, ни то что он последние секунды жив, ни весенную красоту вокруг - ничего.

И вот ты сидишь и думаешь какие же мы все лохи. Люди, звери, птицы. Наверное рыбы- тоже. Все предопределено и даже летая под облаками, все равно упадешь по весне. Грустно. Очень грустно и хочется выпить от навалившей, как чугунная гиря, истины. А ебись оно все конем! Можно выпить и хуйнуть эту крякающую дуру. Пусть позор- подсадную убил, зато можно вылезти из этого гребанного шалаша, собрать этих мертвых птиц в кучу, и пойти наконец домой, пугая лес и тишину хрустом веток.
Вот только сейчас еще раз крякнет, вот сейчас - закончит жрать ряску, падла, крякнет и ... хрен с ним с позором - убил подсадную, убил подсадную - да, убил! Падлу Она третий год парней подманывает, хватит, бля!
Вот она начавкалась травы, встрепенулась и Кряя - только начала, как непонятно откуда прямо на нее сел селезень.
Не на воду рядом, как положено, а прямо на эту сволочь. Шлеп. Прям на спину ей. И без всякого парада, без почетных кругов начал ее топтать. Невзрачный такой селезень. Битый такой. Небольшой. Она даже крякнуть не успела толком, ушла под воду как поплавок. Всплыла воздуха глотнуть, а уж топчут. Вовсю. Удивишься тут. Только ряски поела..

Бывает бить не удобно при посадке - сядет на воду рядом, перекроет линию огня и не стреляешь - боишься в утку попасть. Тогда надо ждать когда уж он, наебавшись, - слезет. Слезая мы зачем-то делаем все тот же ритуал. Плаваем вокруг, типа в знак уважения и признательности. Типа нам дело есть, а не просто так. И тогда уж его стреляют - хорошо воспитанного, благостного и умиротворенного, собирающегося обратно ввысь. Тут главное сидеть тихо-тихо, без движения, и ждать. Не торопиться с выстрелом. Одно дело просто ее грохнуть, сознательно. Если сердце просит, если уж такой мир дрянной вокруг - имеешь право я считаю, и завязать с этим со всем, а другое дело - случайно. Поспешить. Дать волю нервам, азарту - проявить слабость - это уж нет. Надо, не опуская ружья ждать, глаза не отводя и палец с курка не снимая, не шевелясь и лучше не дыша. Птица она тоже, когда кончит - начинает к окружающему пространству повнимательней относиться. С осторожностью. С недоверием. Подозревая мироздание в подлости. Критично и трезво, иными словами. Ты думаешь у тебя интим, а оказывается за твоим интимом полмира наблюдает через скайп, вебкамеры, айфоны и со спутнка. Думаешь никто ни видит не слышит, а а это трупы в воде плавают. Твоих братьев...
И ты думаешь вот ща кончу и клево, сделаю круг уважения и сьебу, и еще не знаешь, что уже через секунду пожалеешь обо всем, но будет поздно, потому что в кустах мужик с ружьем и тоже думает, думает - ну давай давай, кончай уже, и амба и мужик с пяти шагов не прома...

Не знаю, если на свете занятие более мрачное, чем охота с подсадной. Но во мраке любая вспышка света особенно ярка и отпечатывается в мозге надолго. На много минут или лет.
Безо всяких кругов вокруг, сантиментов, обмена любезностями и телефонами невзрачный селезень резко оттолкнулся прямо от спины утки, и улетел.
Просто стартанул с прыжкового старта и в небо, слово геликоптер, его мать, будто автожир какой загадочный - раз и нету. Только что был вот тут, а будто и не было никого.
Снова утонувшая от такого взлета подсадная, которую вроде только что ебали, а должны были вообще застрелить - тоже ничего не поняла. Вынырнула, замерла, и больше в этот день не крякала. Видимо осталась недовольна. Зато- жива.