SW-стихи - часть 2. Классики, живые и не очень. Новая страница в жизни
Nravstvennost: 18 December, 2017 - 11:36
Многие меня считали подонком в юбке, и думали, что у меня души нет....
Есть)
Появилось в моей жизни два человека))) полностью поменявщие мою жизнь и мировоззрение)
поэтому продолжу публиковать стихи, только в новой ветке))) - ощущения-то новые)))))
Присоединяйтесь!
»
- Дневник Nravstvennost
- Зарегистрируйтесь, чтобы увидеть фото и видео





Комментарии
Чот меня вштырило про ноктюрн на флейте водосточных труб:
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы ноктюрн сыграть могли бы
на флейте водосточных труб?
(с) Володя Маньяковски
Сладко стонут дефки, сквиртами слепя,
Вся поэзия - вопросы, про самих себя.
Чот меня вштырило про ноктюрн на флейте водосточных труб:
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы ноктюрн сыграть могли бы
на флейте водосточных труб?
(с) Володя Маньяковски
Маяковский неисчерпаем
Любить —
это значит:
в глубь двора
вбежать
и до ночи грачьей,
блестя топором,
рубить дрова,
силой
своей
играючи.
АААА, дошло, вот откуда в фильме "Укрощение строптивого" Челлентано дрова рубит. Это он Маяковского начитался.
АААА, дошло, вот откуда в фильме "Укрощение строптивого" Челлентано дрова рубит. Это он Маяковского начитался.
Никогда б не подумал об Андриано
Если б не рубил как Челентано
Вова свои слова
наотмашь
С плеча
сгоряча
и прямо в лоб!
(с) Ret
Сладко стонут дефки, сквиртами слепя,
Вся поэзия - вопросы, про самих себя.
АААА, дошло,
Поздноватенько
Впрочем, "Лучше поздно, чем никогда", - сказала Хана Каренкина, бросаясь на рельсы вслед уходящему поезду
.
Сладко стонут дефки, сквиртами слепя,
Вся поэзия - вопросы, про самих себя.
Человек просёк, что любовь спасёт,
записал в блокнот челобитную,
и куснул чуток и ещё разок,
и вконец доел булку ситную.
А потом просёк, что кругом – восток,
а Восток у нас дело тонкое.
И никто не смог отыскать предлог –
только мяли блокнот и комкали.
И почать невмочь, и печаль стара:
с головы больной на здоровую.
Впереди гряда, за грядой – гора,
за горой – волна стометровая.
Ну а там зима, и опять зима,
дни бежали, сгущаясь в сумерки.
Для одних – сума, для других – тюрьма,
третьи просто легли и умерли.
А за той грядой, а за той горой,
а за той волной, не доплюнувшей –
то ли брат с сестрой, то ли муж с женой,
то ли просто встретились не подумавши.
Сладко спят на зебрах – осы, крыльями слепя,
вся поэзия – доносы на самих себя.
Хренасе! Ты снова с нами?
Человек просёк, что любовь спасёт,
записал в блокнот челобитную,
и куснул чуток и ещё разок,
и вконец доел булку ситную.
А потом просёк, что кругом – восток,
а Восток у нас дело тонкое.
И никто не смог отыскать предлог –
только мяли блокнот и комкали.
И почать невмочь, и печаль стара:
с головы больной на здоровую.
Впереди гряда, за грядой – гора,
за горой – волна стометровая.
Ну а там зима, и опять зима,
дни бежали, сгущаясь в сумерки.
Для одних – сума, для других – тюрьма,
третьи просто легли и умерли.
А за той грядой, а за той горой,
а за той волной, не доплюнувшей –
то ли брат с сестрой, то ли муж с женой,
то ли просто встретились не подумавши.
Сладко стонут дефки, сквиртами слепя,
Вся поэзия - вопросы, про самих себя.
Удивите меня, пожалуйста
Сладко спят на зебрах – осы, крыльями слепя,
вся поэзия – доносы на самих себя.
Удивите меня, пожалуйста
Как в этом анекдоте?
Куражится таинственный восток,
Вкушая мир, как будто булку ситную.
Перемывает жизненный поток,
Что некогда вписали в челобитную.
Развесит осень серпантин дождей,
Как вдруг зима скрипит зубами белыми,
Весна мелькнёт за зеленью ветвей,
Уж лето сыплет груши скороспелые.
Струится время, бурный водопад,
Волнами проникая, вездесущими,
Не ведая каких нибудь преград,
В события, когда нибудь грядущие.
Да бог не выдаст и свинья не съест,
Пожалуй, всё худое позабудется.
Выводит месяц звёзды на нашест,
Смотреть, как вновь влюблённые целуются.
Nitinur in vetitum semper, cupimusque negata